Президент поручил российским университетам выделить изучение русского языка и литературы в отдельный предмет и даже в отдельные факультеты, отдельно от филологии и лингвистики. По словам власти, язык заслуживает особого статуса — но эксперты видят в этом попытку кодифицировать язык и сделать его инструментом управления.
Речь о новой инициативе прозвучала на совещании по госполитике в сфере поддержки русского языка и народов России. Пара вузов уже открыли аналогичные подразделения, власти предлагают распространить опыт шире и утвердить единые нормативные материалы.
Помимо создания отдельных факультетов, планируется подготовка унифицированных учебников и словарей — фактически жесткая кодификация языка. Критики предупреждают, что такая централизация делает язык удобным инструментом для идеологического контроля и ограничения свободы слова.
Товарищ Сталин, вы большой учёный…
В XX веке политическое вмешательство в науку уже давало тяжёлые последствия: примеры лысенковщины в генетике или запрета некоторых направлений в кибернетике и социологии хорошо знакомы. Попытки власти управлять языком и его нормами восходят к тем же стратегиям — кодификация и официальное воспевание отдельных фигур литературы сделали язык частью политической повестки.
«Товарищ Сталин, вы большой ученый—
В языкознаньи знаете вы толк,
А я простой советский заключённый,
И мне товарищ — серый брянский волк»
Даже в советское время вмешательство носило иной характер: гонения на международные термины и навязывание «русизмов» в технической лексике были скорее курьёзом, чем целенаправленной политикой тотального контроля над языком. Современная инициатива предполагает гораздо более системный подход.
«Главная российская училка» взялась за язык
Инициатива поддержана советниками, близкими к властям, в числе которых бывшие журналисты и функционеры, участвовавшие в перестройке школьных программ. Ранее уже проводились масштабные изменения в преподавании истории и других дисциплин в пропагандистском ключе — теперь очередь за языком.
Единый учебник, словари и возможные репрессии
Планируется не только обязательное изучение русского языка в вузах и единый учебник, но и подготовка нормативных словарей. По сообщениям, уже готовится свод нормативных изданий, который должен закрепить «правильные» формы и употребления.
Критики проводят параллели с риторикой военного времени: представления о «превосходстве» языка использовались в антиукраинской политике, а на оккупированных территориях украинский язык фактически был вытеснен. Централизация и кодификация могут усилить репрессивные практики — вплоть до административного или уголовного преследования тех, кто «коверкает» нормы или использует альтернативные языки и варианты речи.
Если власть действительно добьётся приведения языка к единому официальному стандарту и будет распространять его за пределы страны, это повлечёт не только лингвистическую унификацию, но и усиление контроля над общественной дискуссией и культурной жизнью.
