Роман «Все наши вчера» и его возвращение к читателю
«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые изданный в 1952 году. В последние годы на Западе её книги начали активно переиздавать, а самые заметные современные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы, на чьи тексты они равняются. Феминистская проблематика действительно занимает важное место в её творчестве, но для читателя 2020‑х особенно притягателен исторический, антивоенный пласт её прозы.
Для многих авторок XXI века Наталия Гинзбург стала образцовой писательницей. Салли Руни называла «Все наши вчера» «совершенным романом», Мэгги Нельсон писала восторженно о её автобиографической эссеистике в американской критике, а Рейчел Каск видит в прозе Гинзбург «эталон нового женского голоса». Это лишь самые известные имена из тех, кто открыто признаётся в восхищении её текстами.
Сегодня произведения Гинзбург переиздают, переводят, изучают в университетах и ставят на сцене по всему миру. Волна интереса поднялась в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал международным культурным феноменом и вновь привлёк внимание к итальянской литературе. В рамках этого переосмысления начали массово возвращать в оборот «забытых» авторов XX века — среди них была и Наталия Гинзбург.
Жизнь Наталии Гинзбург: фашизм, утраты и политика
Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Её юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и убеждённым антифашистом, за что в итоге оказался в тюрьме по политическим обвинениям — вместе с сыновьями.
Первый муж писательницы, издатель и антифашист Леоне Гинзбург, также подвергался преследованиям. С 1940 по 1943 год супруги с детьми жили в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне был арестован вермахтом и вскоре казнён в римской тюрьме. Наталия осталась одна с детьми; один из них, Карло Гинзбург, через несколько десятилетий стал одним из самых известных историков своего поколения.
После войны писательница перебралась в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», сооснованном её первым мужем. Там она дружила и сотрудничала с ведущими итальянскими авторами — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В этот период Гинзбург опубликовала собственный перевод «В сторону Свана» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и выпустила несколько собственных книг. Наибольшую известность в Италии принёс ей роман «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Наталия вышла замуж во второй раз — за литературоведа, специалиста по Шекспиру Габриэля Бальдини, — и переехала к нему в Рим. Супруги даже появились в небольших ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, где они позируют вместе с режиссёром‑неореалистом). В 1969 году Бальдини попал в тяжёлую автомобильную аварию, ему потребовалось переливание крови; оно оказалось заражённым, и в 49 лет он умер. Так Гинзбург во второй раз стала вдовой. У пары было двое детей, оба с инвалидностью; сын умер, не дожив до года.
В 1983 году Наталия Гинзбург сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций и боролась, в частности, за легализацию абортов. Она умерла в 1991 году в Риме. До последних дней работала в «Эйнауди», редактируя итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».
Возвращение Гинзбург к русскоязычному читателю
На русском языке интерес к Наталии Гинзбург оформился уже после того, как её начали активно переиздавать по‑английски, но качество изданий оказалось очень высоким: в современных переводах уже вышли два её романа. Сначала был опубликован знаменитый «Семейный лексикон», затем — «Все наши вчера».
Эти книги близки по тематике и в какой‑то мере по сюжету, поэтому начинать знакомство с Гинзбург можно с любой из них. Однако важно помнить о различии в эмоциональном тоне. «Семейный лексикон» — это на две трети очень смешная и только на треть грустная книга, тогда как «Все наши вчера» устроен наоборот: здесь чаще грустишь, чем радуешься, но радостные эпизоды оказываются по‑настоящему заразительными и смешными.
О чём роман «Все наши вчера»
Действие романа разворачивается вокруг двух семей, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Одна семья — обедневшая буржуазия, другая владеет мыльной фабрикой. В первой — осиротевшие мальчики и девочки, во второй — избалованные братья, их сестра и мать. В их орбиту входят друзья, возлюбленные, прислуга.
В начале книги персонажей много, фабула напоминает хронику «мирной» жизни при фашистском режиме. Но затем в Италию приходит война — и вместе с ней аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства, расстрелы. Роман завершается вместе с войной и казнью Муссолини: страна, покрытая руинами, не знает своего будущего, а выжившие члены двух семейств возвращаются в родной город и пытаются начать жить заново.
Среди героинь особенно выделяется Анна, младшая сестра из обедневшей семьи. На наших глазах она взрослеет, влюбляется, переживает первую серьёзную драму — незапланированную беременность, — а затем уезжает в деревню на юге Италии и в самом конце войны сталкивается со второй личной трагедией. К финалу Анна проходит путь от растерянного подростка до женщины, матери и вдовы, человека, который узнал горе войны, чудом выжил и теперь мечтает только о том, чтобы вернуться к оставшимся родным. В этом образе легко уловить автобиографические черты самой Гинзбург.
Семья, язык и память
Семья — центральный мотив практически во всей прозе Гинзбург. Она не идеализирует семейные связи, но и не обрушивается на них с инфантильным обвиняющим пафосом. Её интересует, как именно устроен этот замкнутый круг людей, какие связи и напряжения в нём рождаются.
Особое внимание писательница уделяет языку: какие слова звучат в шутках и ссорах, как сообщаются радостные и трагические новости, какие выражения становятся «семейными» и сопровождают человека десятилетиями — даже когда родителей уже нет в живых. Здесь заметно влияние Пруста, которого Гинзбург переводила в годы войны и ссылки: французский модернист одним из первых исследовал связь семейного языка с глубинной памятью.
Стиль Гинзбург и его антивоенное измерение
Бытовая проза требует лаконичности, и «Все наши вчера» как раз так и написаны — простым, повседневным языком, похожим на тот, каким мы пользуемся в разговорах, сплетнях и внутренних монологах. Гинзбург принципиально избегает высокопарной риторики, противопоставляя свою манеру речи торжественному и агрессивному языку фашистской пропаганды.
В современных русских переводах удалось передать всю палитру её интонаций: и шутки, и оскорбления, и признания в любви, и вспышки ненависти. Это особенно важно, потому что именно через разговорную речь героев выстраивается антивоенное высказывание романа: война здесь не в лозунгах, а в том, как меняется язык людей, переживающих насилие.
Почему Гинзбург читают по‑разному
В разных культурных контекстах тексты Наталии Гинзбург воспринимают неодинаково. На Западе её книги вернулись к широкому читателю примерно десять лет назад — в относительно мирное время, на волне нового интереса к феминистской литературе. Поэтому многие видные авторки увидели в ней прежде всего пример современного женского голоса.
В России же её переиздания начались тогда, когда само ощущение «мирной жизни» стало стремительно исчезать и превращаться в «наше вчера». На первый план для многих читателей вышли не столько гендерные, сколько исторические и антивоенные мотивы: опыт выживания в авторитарном, милитаризованном государстве, описанный Гинзбург, оказался болезненно узнаваемым.
При этом писательница избегает утешительных иллюзий. Она честно и с горечью показывает жизнь в условиях фашистского режима и войны, не обещая лёгких исходов. Но её книги нельзя назвать безнадёжными. Напротив, биография и проза Гинзбург дают возможность взглянуть на собственную жизнь в трагическое время немного иначе — спокойнее, взрослее, с большей ответственностью за себя и близких. Уже одно это становится убедительным поводом прочитать «Все наши вчера» и другие её книги.
