«Технологическая республика» и новая эра сдерживания: манифест Palantir вызвал глобальный скандал

Американская технологическая компания Palantir, разрабатывающая программное обеспечение для армии и миграционных ведомств США, опубликовала 22‑пунктовый манифест, в котором изложено видение «новой эры сдерживания» на основе искусственного интеллекта. Документ одновременно затрагивает политику, культуру, роль высоких технологий в обороне и будущее армии.

Манифест был размещен 18 апреля в официальном аккаунте Palantir в соцсети X с пояснением, что это краткое изложение книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной в соавторстве с директором по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать теоретическим фундаментом для деятельности компании.

С первых пунктов манифеста подчеркивается, что инженерная элита Кремниевой долины, по мнению авторов, находится в «моральном долгу» перед государством и обязана участвовать в его обороне. Авторы призывают «восстать против тирании приложений», утверждая, что такие продукты, как смартфоны и массовые цифровые сервисы, сузили представление общества о технологическом потенциале.

Отмечается, что одной бесплатной электронной почты и других удобных бытовых сервисов недостаточно: упадок культуры и элит может быть оправдан только в том случае, если общество обеспечивает экономический рост и безопасность граждан.

Особое внимание уделено «ограниченности мягкой силы». Авторы заявляют, что свободным и демократическим обществам нужны не только моральные аргументы, но и «жесткая сила», которая в XXI веке, по их убеждению, будет основана на программном обеспечении и ИИ.

В документе говорится, что вопрос уже не в том, будет ли создано оружие на базе искусственного интеллекта, а в том, кто именно и с какими целями его разработает. Там подчеркивается, что противники США не станут тратить время на публичные дискуссии о целесообразности таких технологий, а просто будут действовать.

Один из самых обсуждаемых пунктов касается идеи всеобщей воинской обязанности. Авторы предлагают серьезно задуматься об отказе от полностью добровольной армии и утверждают, что общество должно вступать в следующую войну лишь тогда, когда риски и издержки разделяются всеми гражданами.

Одновременно подчеркивается, что если американские военные запрашивают более современное вооружение, в том числе программное обеспечение, общество обязано предоставить им такие средства, продолжая при этом спорить о допустимости военных операций за рубежом, но не отказывая в поддержке тем, кто уже отправлен в зону риска.

Авторы заявляют, что государственные служащие не должны превращаться в «жрецов», от которых ожидают решения всех проблем, и указывают на несоответствие между уровнем их оплаты и объемом возложенной ответственности. При этом они призывают к большей снисходительности к политикам и чиновникам, подчеркивая, что стремление к полной нетерпимости и отказ от прощения может привести к появлению у власти людей, о которых общество впоследствии пожалеет.

В манифесте критикуется «психологизация политики» — попытка искать в ней смысл жизни и личную идентичность. Авторы считают, что проецирование личных переживаний на незнакомых людей в итоге приводит к разочарованию.

Отдельно отмечается, что современное общество слишком быстро «уничтожает» оппонентов и злорадствует по этому поводу. Победа над противником, по их мнению, должна становиться поводом для паузы и размышления, а не для ликования.

Один из пунктов утверждает, что атомный век сдерживания подходит к концу и начинается новая эпоха, основанная на искусственном интеллекте. При этом авторы подчеркивают, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности так активно, как США. По их словам, Америка далека от совершенства, но предоставляет больше возможностей людям без наследственных привилегий, чем любое другое государство.

Также говорится, что американская мощь обеспечила необычно долгий период мира: уже почти сто лет мир не сталкивался с прямым военным столкновением ведущих держав, а несколько поколений людей не знали мировой войны.

Манифест призывает пересмотреть послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии. Ослабление Германии называется «чрезмерной реакцией», за которую Европа якобы теперь платит высокую цену. Аналогичная приверженность пацифизму в Японии, по мнению авторов, способна изменить баланс сил в Азии не в пользу США и их союзников.

Авторы призывают «аплодировать» тем, кто пытается создавать новые проекты на пространствах, где рынок бессилен. В качестве примера упоминаются амбиции Илона Маска. Подчеркивается, что общественная критика часто сводит деятельность миллиардеров к личному обогащению, игнорируя созданную ими ценность.

Отдельный пункт касается насильственной преступности в США: утверждается, что многие политики уклоняются от решения этой проблемы и избегают непопулярных, но необходимых шагов. Кремниевой долине, по замыслу авторов, следует активнее участвовать в борьбе с преступностью, в том числе с помощью технологий.

В манифесте критикуется «безжалостное» вмешательство в личную жизнь публичных фигур, которое якобы отталкивает талантливых людей от государственной службы. Публичное пространство описывается как среда поверхностных нападок на тех, кто выбирает служение обществу вместо максимизации личной выгоды, что приводит к доминированию во власти малоэффективных фигур.

Авторы также считают разрушительной чрезмерную осторожность в публичных выступлениях: если человек никогда не говорит ничего «неправильного», он, как правило, не говорит ничего значимого. Критикуется и «нетерпимость к религиозным убеждениям» в определенных кругах элиты: это преподносится как доказательство того, что их политический проект менее открыт интеллектуально, чем они утверждают.

Одним из самых спорных стал пункт о том, что одни культуры и субкультуры якобы породили «чудеса», тогда как другие проявили себя как посредственные, регрессивные и даже вредные. Авторы указывают, что в современном западном дискурсе все культуры объявлены равными, критика и оценочные суждения фактически табуированы, и с этой позицией они не согласны.

Финальные пункты документа призывают «противостоять поверхностному и пустому плюрализму». По мнению авторов, в США и на Западе на протяжении последних десятилетий избегали определения национальной культуры ради инклюзивности, но при этом остается открытым вопрос: что именно должно быть инклюзивным.

Международные медиа и эксперты отметили широкий охват тем в документе — от идеи всеобщей воинской обязанности до утверждений о превосходстве одних культур над другими. Многие респонденты обратили внимание именно на тезисы о неравенстве культур и критику культурной инклюзивности и плюрализма.

Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, профессор Венского университета, описал манифест как пример «технофашизма».

Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя идею иерархии культур, указал, что как только такая иерархия принимается, фактически появляется негласное разрешение применять разные стандарты проверки к разным субъектам. Формально процедуры контроля могут сохраняться, но их демократическая функция, по его словам, исчезает.

Хиггинс подчеркнул, что важно понимать, кто именно формулирует эти идеи. Он напомнил, что Palantir продает свое программное обеспечение оборонным и миграционным ведомствам, а значит, представленные 22 пункта — не отвлеченная философия, а публичная идеология компании, чья выручка напрямую зависит от продвигаемой ею политической повестки.

Публикация манифеста вызвала заметный резонанс и в Великобритании. Ряд британских политиков поставили под сомнение целесообразность госзаказов для компании, которая одновременно продвигает идеи всеобщей воинской обязанности и легитимности масштабного применения ИИ для наблюдения за гражданами.

Напоминается, что Palantir уже получила в Великобритании контракты более чем на 500 млн фунтов, включая крупное соглашение с Национальной службой здравоохранения.

Член парламента Мартин Ригли охарактеризовал манифест, одобряющий государственную слежку с использованием ИИ и возвращение всеобщей воинской повинности в США, как «либо пародию на фильм про киберполицейского, либо тревожную нарциссическую тираду».

Лейбористка Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, назвала публикацию документа «крайне тревожной». По ее мнению, компания явно стремится оказаться в центре технологической революции в сфере обороны. Она добавила, что если технологическая корпорация пытается диктовать политический курс и определять направления инвестиций, то речь идет уже не просто о поставщике ИТ‑решений, а о субъекте, претендующем на политическое влияние.